РЫБИНСК. Давно по городу носились слухи, что на Ушаковской улице, где-то по соседству с домами разврата, приютилась ссудная касса, оперирующая очень широко среди ушаковской голытьбы без разрешения начальства и торговых прав.

Говорили, что кассу содержит какой-то отставной солдат, что её гостеприимные двери особенно любезно открыты людям, пропившимся на Ушаковке в обществе «этих» дам. Даже последнюю скоропостижную смерть в Мыркинских банях Рыбинска злые языки ставили в близкую связь с операциями тайной кассы ссуд. Пропился, дескать, человек до невозможности, заложил в кассе всю одежду с себя, так что выйти к добрым людям стало не в чем, и… очутился мёртвым в «семейных» банях купца Мыркина.

Слухи эти, наконец, сделались достоянием полиции, и пристав Горский прибыл на Ушаковку в сопровождении нескольких городовых и обывателей, уже имея соответствующее распоряжение полицмей­с­тера. Явившись в дом Верхов­ской, пристав нашёл в нём две комнаты, буквально заполненные разными большими и малыми узлами со всевозможными вещами житейского обихода. Тут были платья, кофты, юбки, воротники, жилеты, пиджаки и пр. В каждом узелке хранилась записка, в которой точно обозначено имя, отчество владельца и сумма, выданная в ссуду. Стены комнат сплошь увешаны верхним плать­ем, преимущественно муж­ским. В особых хранилищах найдены кольца и часы.

Всё имущество переправлено на ломовиках в полицию, куда вскоре же начали являться и клиенты кассы, указывая свои вещи и объясняя условия, на которых ими в минуту жизни трудную была взята ссуда. Займами служили мелкие суммы от 30 до 50 копеек, в большинстве случаев только на неделю. Причём за ссуду в 50 копеек залогодатель обязан был платить через неделю уже 70 копеек, т. е. более 2000 процентов годовых.

Кассу содержал квартировавший в доме Верховской отставной унтер-офицер Сергей Егорович Боршовский.

1902 год, 13 апреля