0°C
18 мая в Рыбинске вновь подорожал проезд в общественном транспорте. Однако впервые повышение произошло только у одного перевозчика. Частники-троллейбусники не поддержали коллег-муниципалов и оставили стоимость билета прежней. Что это — здоровая конкуренция или экономический расчет, «Форсайт» выяснял у генерального директора ОАО «Рыбинскэлектротранс» Владимира Матросова.
— Владимир Александрович, полтора года назад, в декабре 2011-го, МУП «Троллейбусное управление» Рыбинска было продано в частные руки. Настроения тогда и в коллективе, и среди горожан ходили, прямо сказать, настороженные. Сейчас, спустя время, можете ли вы сказать, что у страха глаза велики?
— Конечно, человеку свойственно нагнетать и преувеличивать, особенно если нет достаточных знаний и информации о явлении или процессе. Перед продажей предприятия многое было неизвестно, людей пугала перспектива закрытия или перепрофилирования, и такое теоретически могло быть. Кто-то из коллектива сразу заявил, что сам факт работы в частном предприятии для него неприемлем. Лично у меня сомнений не возникало, поскольку в состав холдинга, который сейчас является нашим собственником, входят вологодские коллеги — «ВологдаЭлеткроТранс». Я был уверен, что пассажирские перевозки троллейбусами в Рыбинске останутся. Другое дело, какие условия и требования к нам выдвинут.
— И что изменилось?
— Все решения собственника направлены на два вопроса: повышение доходов и снижение расходов. Это аксиома любого бизнеса. Необходимо было выполнять задачу. Активнее пошла работа по оптимизации численности, пришлось резать по живому и сократить порядка 80 человек, пересмотреть структуру предприятия и упразднить службы. Не могу сказать, что работники отнеслись к изменениям с пониманием, но серьезных конфликтов удалось избежать. На сегодняшний день штат укомплектован, и кадровой проблемы у компании нет.
— Что поменялось в материально-технической базе?
— Самое крупное приобретение — это семь низкопольных троллейбусов общей стоимостью более 50 млн рублей. Их мы купили за счет собственных средств.
— Сразу возникает вопрос об экономических показателях?
— 2012 год мы закончили с прибылью в 12 млн рублей.
— Не припомню таких цифр в прошлом. Будучи МУПом, предприятие вообще работало в плюс?
— Нет, но могло бы. Сказать прямо, по отношению к муниципальному предприятию, которое получало деньги из бюджета, позиция департамента финансов Рыбинска была четкой — прибыли быть не должно, поскольку эти деньги уйдут в вышестоящие бюджеты в виде налогов. В новой ситуации собственник однозначно сказал: убыточное предприятие никому не нужно. Куда четче может быть понимание ожидаемого финансового результата?
— Как удалось заработать, кроме сокращения зарплат?
— Мы сократили не зарплаты, а расходы за счет оптимизации численности предприятия. Сэкономили на материалах, на запасных частях, уплотнили расписание, пересмотрели график работы, сократили время стоянки в конечных пунктах. В результате получили увеличение эффективности и снижение потерь.
Люди стали больше работать, но получили возможность и больше получать. Кроме того, мы на 20 млн рублей продали недвижимости, без которой можем обойтись.
— А когда нечего будет продавать, вы сможете показать прибыль?
— Прибыль у нас была бы и без продажи. Конечно, не в таких объемах, но была бы. По результатам первого квартала этого года, за время которого мы ничего не продали, предприятие имеет 1,3 миллиона плюсом.
— Как повышение коммерческой эффективности компании отразилось на горожанах? Многие боялись, что частник закроет все невыгодные маршруты и сократит количество рейсов в нерентабельное вечернее время.
— Вы после 21 часа кроме троллейбусов много автобусов и маршруток видите? Порой возникает ощущение, что работает только электротранспорт. Мы не сняли с себя обязательств возить людей в позднее время, хотя, по сути, возим воздух. Конечно, интервалы между рейсами вечером мы увеличили, но троллейбусы с городских улиц не исчезли. Более того, мы не можем пересматривать расписание и менять маршруты самостоятельно. Да, предприятие частное, но работает в условиях договора с департаментом ЖКХ. Без разрешения властей мы ничего не можем изменить, включая явные перекосы в городской транспортной схеме, когда в один район идет 31 машина, а в другой — 18.
— А самостоятельно инициировать новые маршруты в Рыбинске можете?
— Инициировать можем, быть уверенными в одобрении предложений — нет. Так уже было, когда предприятие продавалось. Тогда мы направили на рассмотрение свой проект по развитию рыбинской маршрутной сети. Мы хотели поменять местами маршруты №3 и 5, чтобы перераспределить подвижной состав. Планировали открыть новый маршрут из БАМа в Центр, которые сейчас связывает только автобус №12. Предложили провести контактную сеть на улицу Гагарина и были готовы работать по улице Герцена. Но это предложение, несмотря на предварительные заверения до продажи, после перехода компании в частные руки одобрения не получило. Ощущение такое, что раз частники, то как хотите, так и вертитесь. При этом мы скованы обязательствами и не можем сами определять, где нам работать, сколько и по каким тарифам.
— Во все предыдущие годы вы с ПАПТ были единодушны в вопросе повышения стоимости проезда, находили тому веские аргументы и указывали на экономически необоснованные тарифы. Почему вы решили не поднимать цены сейчас?
— Тогда оба предприятия были муниципальными, имели одного собственника и единую политику. Сейчас ситуация поменялась. Муниципальное предприятие сидит на двух стульях, имея и транспорт общего пользования, и львиную долю коммерческих перевозок. Не будем забывать о поддержке из бюджета: 20 миллионов ПАТП-1 получило в прошлом году, 20 — в этом, 90 миллионов предусмотрены муниципальными гарантиями по лизингу. И мы должны выживать в такой ситуации. Если мы будем, образно говоря, тонуть, руку помощи нам не протянет никто. Поэтому у нас остается один вариант влиять на ситуацию. И тариф здесь — главный инструмент. Люди, которые считают деньги, придут к нам, и мы тоже получим дополнительные средства, не повышая тарифов за счет перераспределения потоков.
— А если перераспределения не произойдет? Если людям все равно — 14 или 16 рублей платить? Более того, для отдаленных районов альтернативы и не существует.
— Население всегда реагирует на повышение остро негативно, а значит, им не все равно. Во всяком случае, у нас есть еще право обратиться с просьбой о повышении тарифов. Тем более, в июле подорожает электроэнергия. Но если мы и пойдем на такие меры, то только после тщательного анализа ситуации.
— Может, тогда и на полной компенсации льготных перевозок настаивать не будете?
– В этом вопросе моя позиция однозначна: мы должны получать оплату за свою работу в полном объеме. Если бы токарь сделал 10 болтов, а ему заплатили только за пять, долго бы он проработал? А на нас еще возложена обязанность по оплате внедрения системы электронного учета. 7% с продажи каждого билета мы отчисляем структуре, которую мы не выбирали, а ее нам, по сути, навязали. Но сейчас ситуация исправилась. Компенсация за май уже будет проводиться по факту совершения поездок.
— Бизнес всегда пытается искать незанятые ниши, совершенствовать себя или развивать сходные направления. Планируете ли вы вводить новые сервисы?
— Наша основная задача — перевозка пассажиров, и чтобы люди выбирали нас, мы должны быть привлекательными и конкурентоспособными. Мы «ускорились» на тех участках маршрутов, где это возможно. Усилили работу по использованию инфраструктуры, в два раза увеличив доходы от предоставления рекламных площадей и опор. Планируем сдать часть имущества в аренду. Готовы запустить новые маршруты, приобрести новые машины, включая бесконтактные, способные преодолевать до 40 км без сети. Но без участия администрации города, без видения дальнейших перспектив рыбинского общественного транспорта мы никуда не продвинемся. Сейчас городскими властями заказано исследование по оптимизации транспортной системы. Будем ждать результатов.
— Владимир Александрович, вы говорите не как хозяйственник, а как бизнесмен. Лично вам тяжело было уходить от привычной модели административного управления?
— Со многими решениями, которые обязан исполнять сейчас, я мог бы поспорить. Но особых проблем не было. Нынешний владелец — те же транспортники, которые знают все нюансы, и мы можем говорить на одном языке. Я понимаю, что предприятие должно быть прибыльным без какой-либо помощи, и готов работать дальше.
— Сейчас, имея опыт управления и муниципальным, и частным предприятием, вы можете сказать, что частник — самый эффективный собственник?
— Я скажу, что частник — рачительный собственник. Подход к организации дела, конечно, совсем другой, жестче требования, сильнее контроль. Владелец бизнеса знает его досконально и всегда ищет новые возможности для развития. Но если частник многопрофильный, то предприятие включается в систему корпоративности и не может работать только на себя, выступая «паровозом» менее прибыльных направлений.
В бизнесе не бывает одновременно ярко выраженных фаворитов и аутсайдеров, все становятся зависимы друг от друга.
